А зачем она вам, эта земля?

— Я построю здесь фабрику. Она принесет стране и народу процветание, поможет бедным — тысячи людей получат работу. И за все это они будут благодарить тебя.

— Нет, господин, я не могу сейчас ничего сказать.

— Ну хорошо, спроси крестьян, а потом мы снова с тобой встретимся. Поверь мне, не прогадаешь. Уж я постараюсь, чтобы ты остался доволен.

Он протянул Сурдасу пять рупий.

— А пока возьми вот это и прости, что я принял тебя за обыкновенного нищего.

— Что я буду делать с такими деньгами, господин?! — удивился Сурдас— Дайте мне несколько пайс, и я буду молить всевышнего о вашем счастье. А рупии я ни за что не возьму.

— Что такое несколько пайс? Возьми пять рупий и можешь считать их даром всевышнего.

— Нет, господин, там, где думают о собственной выгоде, для истинной веры нет места.

Как ни уговаривал Джон Севак, Сурдас так и не взял денег.

Злой и мрачный сел мистер Севак в экипаж и, когда жена спросила, чем кончились переговоры, сказал сердито:

— Очень уж зазнался этот попрошайка! От пяти рупий отказался!

— Но есть надежда, что он продаст землю?

— Не знаю. Все это не так просто, как я думал. Экипаж покатил быстрей.

Опираясь на палку, Сурдас поплелся домой. До чего же хитры эти богатеи,— думал он.— Вначале обошелся со мной хуже, чем с бездомной собакой. Зато как узнал про землю, так сразу льстить начал, даже заискивать. И такому человеку я должен пойти на уступки! Хотел соблазнить меня пятью рупиями, будто я никогда таких денег в руках не держал. Скажите пожалуйста — пять рупий! Да предложи он мне пятьсот, я все равно не соглашусь. Как я посмотрю в глаза соседям? Из-за его фабрики весь скот погибнет! Эти христиане понятия не имеют о сострадании и доброте. Одна у них забота — обратить всех в свою веру. Не хотел давать милостыню — надо было сразу прогнать меня. А то заставил бежать за экипажем целую милю, а потом велел убираться! Дочка-то у него хорошая, добрая, жалостливая, зато старуха — та истинная ведьма. Не говорит, а цедит сквозь зубы. Ух, спесивая! Ни дать ни взять — королева Виктория. О боже мой, до чего я устал! Никак не могу отдышаться. Целую милю бежал, и все зря. Никогда еще со мной такого не случалось.