Это был Махир Али.

— Эй, дядя! — кричал он.— Вернись сюда, тебя мама зовет!

Баджранги вернулся с тайной надеждой. Как и в первый раз, он остановился на веранде. Зейнаб, стоя за занавеской, спросила:

— О чем вы говорили, уважаемый?

— Да все о той самой земле. Сахиб хочет заполучить ее. Но ведь мы без нее пропадем. Я уже просил господина Тахира Али, чтобы он как-нибудь уладил это дело. Я готов сделать ему подарок, а он ни в какую, слушать ничего не хочет.

— Ну, если он вас не послушает, ему плохо придется,— сказала Зейнаб.— Слезы бедняков приносят горе. Да ты что — совсем ничего не понимаешь? Додумался идти к нему. О таких делах нельзя разговаривать с мужчинами. Сказал бы мне, я бы все и решила.

Мать Джабира, Ракия, подошла и стала прислушиваться к разговору. Обе женщины так хорошо уживались, словно у них были одни мысли, чувства, одна душа: не было и речи о взаимной ревности. Они любили ДРУГ друга, словно сестры. Ракия тут же подтвердила:

— Конечно, разве такие вещи обсуждают с мужчинами?

— Госпожа,— сказал Баджранги,— я человек неграмотный. Откуда же мне все это знать? Решите, пожалуйста, сами это дело. А я бедный человек, мне семью кормить надо.

— Говори честно: если я помогу уладить это дело, сколько дашь? — резко спросила Зейнаб.

— Уважаемая госпожа, я готов дать пятьдесят рупий.

— Ну и хитер же ты, братец! Хочешь, чтобы я за пятьдесят рупий взялась за такое трудное дело!

— Сестрица, как бы ты его не спугнула,— тихо вставила Ракия.

— Что же делать, уважаемая госпожа,— твердил Ппджранги.- И бедный человек. Буду приносить для наших детей молоко, простоквашу, любые молочные продукты, если вы пожелаете. Но больше пятидесяти рупий никак дать не могу.

— Ну хорошо. Доставай деньги. Если всевышний захочет, все устроится,— заторопилась Ракия.

— Ракия, твоя поспешность испортит все дело,— шепнула ей Зейнаб.

— Госпожа, если вы нам поможете, весь квартал будет благословлять вас,— сказал Баджранги.

— Вот что: пятьюдесятью рупиями ты не отделаешься, придется добавить,— сказала Зейнаб.— Ведь сахиб тоже не постоит за деньгами.

— Ладно,— согласился Баджранги.— Что с вами делать!