И ты и София постоянно хворали в детстве.

Только, бывало, закончишь домашние дела — надо бежать за врачом. Иногда я ночи напролет носила тебя на руках. И когда мое дитя, которое и ходила с таким трудом, отрекается от бога, я теряю рассудок. Я мечтала, София, вырастить истинной, твердой в вере христианкой, а ты отворачиваешься от Иисуса, подвергаешь сомнению его заповеди, его жизнь, его чудесные деяния. Сердце мое разрывается от горя, и мне не хочется даже видеть тебя. Для меня Христос дороже всего на свете, дороже моего ребенка и моей собственной жизни!

— Вам дорог Иисус, а мне дороги моя совесть и моя вера. И я не могу вынести насилия над ними.

— Бог накажет тебя за такие слова. Я буду молить его о том, чтобы больше никогда тебя не видеть.

Сказав это, миссис Севак хотела покинуть комнату, но в этот момент вошли рани с Инду. Рани обняла миссис Севак и принялась так расхваливать Софию, что миссис Севак сразу заподозрила ее в неискренности. Однако рани никак нельзя было в этом упрекнуть — она была прямодушным, открытым человеком.

— Скажи мисс Софии,— обратилась она к Инду,— что я прошу ее не покидать нас так скоро. Миссис Севак, разрешите вашей дочери немного побыть у нас. Я еще не в полной мере насладилась беседами с ней и ничего хорошего для нее не сделала. Обещаю вам, что сама привезу Софию домой. А пока она будет у нас, вы можете видеться с ней каждый день. Какая вы счастливая, что у вас такая чудесная дочь! Ведь она — воплощение добродетели, ума, самопожертвования.

— Я с удовольствием оставляю ее у вас, пусть живет сколько угодно,— холодно сказала миссис Севак.

— Вот и прекрасно,— обрадовалась рани,— вы меня покорили своей добротой. Именно этого я и ждала от вас. Впрочем, чему же тут удивляться: какова мать, такова и дочь. А вот с моей Инду даже толком и не поговоришь. Она у нас владетельная рани, но спросите у нее, каков годовой доход их семьи, она не сможет вам этого сказать. Сундуки ее полны драгоценностей, но она смотреть на них не желает. Разрешите ей, так она целыми днями будет бродить по городу. Правду я говорю, Инду?

— А что прикажете делать? — спросила, в свою очередь, дочь.— Сидеть дома, навесив на себя бесчисленные украшения? Нет, мне не нужны эти золотые оковы.

— Вы слышали, что она сказала? — всплеснула руками рани.— Ей, видите ли, ничего не надо! Да что с ней говорить! Лучше я покажу вам свой дом, идемте. Инду, вели приготовить чай.

— Извините меня,— сказала миссис Севак,— но я и так провела у вас слишком много времени... Да и мистер Севак торопится.

— Нет, нет, я не отпущу вас так быстро.