Мокрое дело — и то замяли.

— Зачем вы мне все это говорите, разве я не знаю этого? — удивился Тахир Али.— Вы, должно быть, слышали имя сайяда Раза Али, начальника полицейского участка? Он мой отец. Разве есть хотя бы один брахман, который бы не был мне знаком?

— Вот и глядите: если в доме есть вайдья, может ли хозяин умереть? Вы же свой человек. Отца вашего я хорошо помню. Бывало, увидит меня и скажет: Сынок, делай все, что хочешь, только не попадайся ко мне в лапы. Играют, бывало, прямо у моих дверей, а Раза Али придет, сядет на стул и смотрит. Он чувствовал себя у меня как дома, случится у меня неприятность, я шел к нему советоваться. А он похлопает по спине и скажет: Ну ладно, иди, я сам разберусь в этом деле. Разве теперь встретишь подобных людей! Душевный был человек. Теперь ты мне прямо как брат родной. Так почему же ты не попытаешься обмануть сахиба? Бог дал тебе разум и знания, ты же можешь выдумать десятки предлогов. В сезон дождей, мол, эта земля затопляется водой, там много белых муравьев, это, мол, солончаковая земля. Да что мне тебя учить? Сколько еще есть всяких предлогов вроде этих.

— Ну хорошо, панда-джи,— сказал Тахир.— Раз уж мы с вами стали братьями, то какие там секреты. Я вам должен сказать, что наш сахиб — отъявленный мошенник! Но он в отличных отношениях с властями, земля ему даром достанется. Сурто получит сотни две рупий, а мне ничего не достанется. Вы лучше урегулируйте это дело с Суром. Это будет ему на пользу, да и нам с вами выгоду принесет.

— Давайте мы лучше заплатим вам ту сумму, на которую вы рассчитывали,— сказал Наякрам.— Я так же хорошо понимаю вас, как понимал господина начальника полицейского участка, вашего папашу!

— Ради бога, панда-джи! Не говорите так,— испугался Тахир.— Я считаю недостойным утаивать что-нибудь от хозяина. Я с радостью возьму все, что он пожелает мне дать, но ничего не возьму тайком. Да спаси меня всевышний от такого соблазна! Отец пытался зарабатывать таким способом, но кончил жизнь в полной нищете.

— Эх, друг,— сказал Наякрам.— Я же тебе вовсе не советую брать взятки. Но раз мы стали братьями, то должны помогать друг другу! Будете помогать мне, а я помогу вам. Это совсем не взятка.

— Нет, панда-джи. Бог поможет мне сохранить мою честность. Я не пойду на вероломство. Я доволен тем, что имею. Когда хозяин узнает об этом, меня уже ничто не спасет!

— Ты слышишь, Баджранги, эти слова? — усмехнулся Наякрам.— Пошли домой. Будем спокойно сидеть и ждать, как дела пойдут. Поживем — увидим4. Теперь все решает сахиб.

По мнению Баджранги, Наякрам говорил совсем не так, как следовало бы. К чему показывать Тахиру Али свою храбрость и гордость? Надо было действовать смирением. В этом залог успеха. Наякрам положил палку на плечо и ушел.

— Пойду-ка я взгляну на своих коров и буйволиц,— сказал Баджранги,— а уж оттуда вернусь домой.

Он был упрямый, своенравный человек и не давал спуску никому.