Дали они тебе хоть что-нибудь?

— Ничего не дали. Видно, вместо сердца у них камень, хотя и среди христиан попадаются хорошие, добрые люди. Этот человек уговаривал меня продать ему мою землю.

— Ту самую, что за складом? — встревожился Баджранги.

— Да, ту самую. Сулил за нее много денег, но я, понятно, не согласился.

Сурдас намеревался скрыть от всех разговор с Джоном Севаком. Но сейчас он не выдержал: ему хотелось показать свое бескорыстие. А кроме того, надо было задобрить Баджранги — ведь он, Сурдас, пришел к нему за молоком.

— Даже если бы ты и согласился, все равно ничего бы не вышло. Ведь на несколько деревень это единственное пастбище. Если эту землю заберут, куда мы денем буйволиц и коров?

— Я тогда привяжу их к дверям его дома! — сказала Джамуни.

— Что вы! — произнес Сурдас— Я не продам эту землю даже под угрозой смерти. Да и зачем мне деньги? Сестра,— попросил он,— если у тебя есть молоко, дай мне немного, пожалуйста. Миттху не хочет лепешек с патокой, молока просит. Он всегда просит то, чего нет в доме. А не дашь ему, так ляжет спать голодным.

— Бери, бери, Сур! — сказал Баджранги.— Молока у нас хватает. Только недавно надоили. Жена, налей ему чашку.

— Подожди немного, Сур,— сказала Джамуни,— вот освобожусь и налью.

— Там ребенок голодный ждет, а она, видите ли, занята,— рассердился Баджранги.— Сейчас я сам налью.

Тут Джамуни бегом кинулась из кухни,— она знала, что Баджранги не пожалеет молока и даст вдвое больше, чем она. Взяв чашку, Джамуни до половины наполнила ее водой, потом долила молока и вынесла ее Сурдасу.

— Вот, возьми, Сур,— проговорила она, ехидно улыбаясь.— Но должна тебе сказать, что ты совсем избаловал мальчишку. Он теперь у тебя без молока есть не садится. А ведь когда жив был отец, мальчишка ничего, кроме гороха, в глаза не видел.

— Что поделаешь, сестра,— вздохнул Сурдас — Сердце разрывается, когда он плачет.

— Ты, видно, надеешься, что когда-нибудь он будет кормить тебя? Но попомни мои слова: ты от него и глотка воды не дождешься. Чужой ребенок — он и есть чужой. Вот станет он взрослым и прогонит тебя. Нет, Сур, растишь ты его на свою погибель, змею, можно сказать, пригрел на груди.

— Я делаю то, что велит мне долг,— ответил Сурдас— Когда Миттху вырастет, он отблагодарит меня. Кто же еще поможет слепому? Бывает, что и родные дети, как вырастут, отворачиваются от родителей.