Почитать, в кого веришь, кого любишь.

Я, например, поклоняюсь Кришне, а Винай вообще отрицает существование богов. Но отец никогда нам ничего не говорит, да и с братом у нас не бывает из-за этого споров.

— Да,— вздохнула София,— наша свобода слишком условна, она носит чисто внешний характер, вы же обрели свободу духа — свободу истинную.

— А в церковь ты никогда не ходишь? — спросила Инду.

— Сначала ходила скрепя сердце, а сейчас не хожу. За это меня и ругают дома.

— Ты, наверно, плачешь, когда тебя ругают? — Инду с нежностью взглянула на подругу.— Как можно допустить, чтобы из таких чудесных глаз струились слезы! Я вообще не могу выносить, когда плачут.

— Раньше я часто плакала, а теперь не обращаю на их попреки никакого внимания.

— Когда меня в чем-нибудь упрекают, мне больно, будто в сердце вонзилась стрела, и я весь день плачу,— сказала Инду.— Слезы сами льются. Но чаще я плачу потому, что совершила недостойный поступок, обидела кого-нибудь.

Софии показалось, что Инду хочет пристыдить ее этими словами, подчеркнуть, что она, София, сама во всем виновата.

— О, на моем месте ты бы так не рассуждала,— возразила она,— Скажи, могла бы ты отказаться от своих религиозных убеждений?

— Не знаю. Во всяком случае, я постаралась бы не огорчать моих родителей.

— Вот если бы мать запретила тебе поклоняться Кришне, послушалась бы ты ее?

— Пожалуй, чтобы не расстраивать ее. Ведь поклонение нужно не столько богу, сколько нам самим.

— И ты не испытывала бы ни малейшей душевной боли?

— Ради счастья родителей я согласна вынести что угодно.

— Ну, а если бы тебя захотели выдать замуж против твоей воли?

Инду стыдливо опустила глаза. Уже выдали. О! Когда же это произошло?

— Два года назад. Конечно, будь на то моя воля, я выбрала бы другого или вообще не выходила бы замуж. Муж любит меня, мы богаты, но сердце его не целиком со мной, он всего себя отдает служению обществу. Что скрывать, это не принесло мне подлинного счастья. Я всегда считала, что лучше поесть вволю простого хлеба, чем попробовать кусочек бисквита.