Поэтому я ушла оттуда.

В ту ночь, словно в безумии, я наговорила тебе сама не знаю что. Один бог знает, как я раскаиваюсь в этом. Подумав спокойно, я убедилась, что лишь в дни самых страшных испытаний и бед мы бываем готовы убивать и жертвовать собой. Но такое состояние не может продолжаться вечно. Человек миролюбив по своей природе. А кроме того, когда гнет и насилия вынуждают народ к мести, правительство, которое пока еще сильнее, ответит на это лишь еще более жестоким насилием... Но я разговариваю с тобой обо всем этом так, будто ты мне свой человек. Я забыла, что ты принадлежишь к числу доброжелателей правительства. Сделай такую милость — не выдавай меня полиции. Ведь для того, чтобы избежать полиции, я и остановила поезд в дороге. Боюсь, что и сейчас ты послан на мои розыски.

Глаза Виная наполнились слезами обиды.

— София, в твоей воле считать меня каким угодно подлецом, но придет день, когда ты пожалеешь об этом и поймешь, как была несправедлива,— с горечью сказал он.— Вспомни, разве ты не поступила так же, узнав о моем аресте? Разница только в том, что я губил других, а ты решила погубить себя. И я тебя сразу простил, поняв, что твои поступки были вызваны отчаянием. Ты же считаешь мое поведение непростительным и постаралась нанести мне самый сильный удар. Но все равно! А ведь ты, вероятно, была удивлена и огорчена, видя меня сотрудничающим с полицией, не больше, чем я, увидев тебя здесь вместе с Кларком. Даже и сейчас ты готова мне мстить или по крайней мере так говоришь мне. В тебе нет ни капли жалости. С меня более чем достаточно и тех душевных страданий, которые я испытал, слушая твои упреки. Но своими последними словами ты еще усугубляешь мою боль. Когда-нибудь ты сама проклянешь свое бессердечие. Что ж, спасибо и на том!

Спазма в горле помешала Винаю говорить дальше.

Глаза Софии не могли скрыть ее чувств.

— Знаешь, Винай... Нам надо помириться,— ласково сказала она.— Забудь все, что я тебе говорила.

Винай справился с собой:

— Я не хочу мешать тебе. Говори, если еще не натешила душу. Когда человек попадает в беду, возле него не оказывается друзей. Никто не знает, сколько усилий я приложил, возвратившись от тебя, уговаривая чиновников, мистера Кларка и даже самого махараджу-сахиба освободить арестованных. Но никто из них не послушался меня. Есть от чего прийти в отчаяние.

— Я знаю об этом,— сказала София.— Куда же ты направляешься теперь?

— В ад!

— Тогда и меня с собой прихвати.

— Тебе уготован рай,— сказал Винай.— Я еду домой.

• Поэтому я ушла оттуда.
• Меня вызывает матушка.
• София обвила руками шею Виная.
• Теперь приходилось думать о своем достоинстве.
• Были, да сплыли.
• Каждый день два раза кушали.
• Ступай, достань чего-нибудь!
• Обычно Тахиру Али удавалось рассеять ее сомнения.
• Тахиру Али нечего было отвечать.
• Не помните, сколько недостачи?
• Близился вечер.
• Дядя Махир приехал!
• Старуха, вернувшись от Кулсум, доложила:
• Ишь как быстро все переменилось!
• У двери раздался голос старосты.
• Да поможет тебе бог в твоей беде!
• И хотя он был человеком бесстрашным, это беспокоило его.
• Все это знакомые, старые доводы аристократов.
• Люди читали ее с захватывающим интересом.
• Что такое закон?
• Лучше убирайся с дороги.
• Между деревьями, ласково журча, протекал горный ручей.
• Кто первым осмелится заговорить?
• Удивительно умная книга!
• Твоя мать — верная, преданная жена, настоящая богиня!
• Винай удивленно поднял брови.
• Свои порезанные пальцы он от Софии прятал.
• Весь следующий день он был расстроен и печален.
• Потом, взяв его руки в свои, сказала:
• Не дух же она?
• Чтобы успокоить Софию, Винай согласился с ней.
• Отдай мне его.
• Как давно вас не было видно!