Радже надоело спорить.

— Панда-джи,— сказал он резко,— возьмите его за руку и посадите в коляску.

Наякрам приподнял Сурдаса, усадил его в коляску, потом сел сам, и экипаж тронулся.

Впервые в жизни ехал Сурдас в коляске. У него было такое чувство, словно он летит по воздуху. Когда через некоторое время коляска остановилась у склада и раджа вышел, Сурдас не двинулся с места: он не верил, что они уже приехали.

— Да,— сказал раджа,— участок отличный.

— Эта земля завещана мне родителями,— проговорил Сурдас, которого не покидали тревожные мысли: Для чего господин Севак послал сюда раджу? И почему этот раджа, если он так благочестив, как о нем говорят, не объяснил господину Севаку, что земля принадлежит мне? Видно, все богатые одинаковы, что индусы, что мусульмане. Что из того, что он говорит со мною уважительно, ведь и козу кормят, прежде чем перерезать ей горло. А верить ему нельзя!

— Ты сдаешь землю в аренду? — спросил раджа.

— Нет, господин, он отдал ее под пастбище даром,— ответил за Сурдаса Наякрам.— А земля эта может давать не менее двухсот рупий прибыли, если ее возделывать. Но Сурдас считает, что незачем ее обрабатывать, раз бог не оставил его своей милостью.

— Вот как! Значит, Сурдас не только собирает подаяние, но и раздает его. Я счастлив, что мне выпало на долю увидеть такого человека!

Восхищенный Наякрам горячо проговорил:

— Да, господин, видно, в той жизни он был Махатмой!

— Его и в этой жизни можно назвать махатмой,— поправил его раджа.

Истинная добродетель скромна. Сурдас и не подозревал, что он столь самоотвержен и щедр. Вероятно, если бы он осознал это, он бы жил совсем по-другому, с удовольствием прислушиваясь к похвалам, которыми нынешняя цивилизация считает нужным вознаграждать добродетель. Но добрые деяния Сурдаса были его естеством, подобно щедрости земли и неба, а уж они-то не нуждаются в восхвалении и славе.

Восторженные речи раджи показались Сурдасу лицемерными. Он почувствовал беспокойство. А Наякрам, чтобы угодить радже, стал еще больше превозносить Сурдаса.

— Добродетель Сурдаса не знает границ,— сказал он.— Ведь он решил построить здесь постоялый двор для паломников, храм и колодец.

— О, тогда все в порядке! — воскликнул раджа.— Почему бы тебе, Сурдас, не продать девять бигхов своей земли мистеру Джону Севаку? На вырученные деньги ты смог бы осуществить все, что задумал, и в то же время помочь своему господину.

• Радже надоело спорить.
• Такой цены тебе никто не даст.
• Имена моих предков будут забыты.
• Ну, я поехал.
• Как-то Инду вошла к ней.
• Я буду опозорен!
• Что София подумает обо мне?
• Я совсем потерял голову.
• Инду совсем не хотелось уезжать.
• Вызвали доктора Гангули.
• Было решено, что два года они будет ездить по Индии.
• Кучер по два раза на дню предлагал:
• Тем временем Винай принес кресло.
• Родина-мать не в силах нести такое бремя.
• Впрочем, я знал, что именно так и будет.
• Он взял в руку палку и ушел.
• Прошла неделя после того памятного дня.
• Рани Джахнави решительно ответила:
• Их настроение передалось окружающим.
• Подошедший Прабху Севак шепнул ему на ухо:
• Пусть у него почернеет лицо!
• Но Гхису испугать было не так легко.
• Тюрьмы я не боюсь.
• А его лицо!
• Кто будет каждое утро выслушивать их жалобы?
• Зейнаб, увидев ее, спросила ехидно:
• Придя домой, муж все рассказал мне.
• Я хочу позвать доктора.
• Они теперь вне себя от радости.
• Вы поступили неосторожно и глупо.
• ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
• По стенам в беспорядке, где выше, где ниже.
• Стан их не согнулся под бременем судьбы.
• А с ужином можно и подождать.
• Слава господу нашему!
• Прошла не одна минута, пока все успокоились.
• Мать спросила, не привез ли он чего-нибудь от Балабухи.
• Девушка несколько раз заговаривала с ним:
• Зоня в Киеве.
• Тут Эварист снова замолк.
• Я несмело приблизился к ней и назвал себя.
• Услышав это, сидевшая на диване пани Гелиодора вставила:
• Я убежден, что оно произведет на нее впечатление.
• Под конец хозяйка спросила его о семье Озеренько.
• Подумай об этом хорошенько.
• Другого входа с улицы не было.
• Я ее как дочь люблю...
• Услышав, что отворяется дверь, она подняла голову и нахмурилась.