Тут в разговор вмешался Джон Севак:

— Но разве быть отшельником, посыпать свое тело пеплом и просить подаяния уже не значит страдать? Каким образом отгпельничество может спасти нас?

— Для того чтоб стать отшельником, господин, вовсе не обязательно посыпать тело пеплом и просить подаяния. Величайшие люди Индии — наши учителя — называли все это обманом. Надо быть отшельником по духу. Жить в мире, но забыть о мирском — вот что это значит.

— Эти идеи индусы почерпнули из греческих мифов, но они не видят, как трудно претворить эти идеи в жизнь,— сказала миссис Севак.— Люди не могут быть безразличны к горю или радости. Попробуй не дать сейчас этому слепцу хотя бы полпайсы, и он пошлет на твою голову тысячу проклятий.

— Пожалуйста, ничего ему не давай,— сказал муж.— Погляди, как он рассуждает. А если начнет ворчать, я растолкую ему все с помощью хлыста, спущу с небес на землю, так что вся его философия вмиг улетучится. Чтобы выклянчить полпайсы, он бежит за нами, как собака, несколько миль да еще хвалится: я, мол, аскет. Ну ладно, хватит,— повернулся он к кучеру,— поезжай мимо клуба домой.

— Мама,— сказала София,— прошу тебя, дай ему хоть что-нибудь, ведь он так долго бежал за нами.

— Ни в коем случае! — строго сказал мистер Севак.— Ничего ему не давайте. Я хочу как следует проучить этого аскета!

Экипаж тронулся с места. Сурдас в отчаянии обратил вслед ему свой незрячий взор, словно все еще не верил, что люди могут быть столь жестоки. Почти машинально он сделал несколько шагов вслед за экипажем.

— Очень жаль, Сурдас,— крикнула ему София,— но у меня нет с собой денег! В следующий раз не обижу тебя.

Проницательный, как и все слепые, Сурдас составил себе представление о каждом из встретившихся ему людей. Он ответил спокойно, хотя сердце его было полно горечи:

— Не тревожьтесь, мисс-сахиб. Да ниспошлет вам всевышний счастье! А для меня одно ваше сочувствие уже награда.

— Видишь, мама, какая чистая у него душа! — сказала София.

— Почему, он ничуть не огорчен,— заметил Прабху Севак.

— В душу к нему не заглянешь,— усмехнулся Джон Севак.

— Не одно проклятие, наверное, послал нам вслед,— заключила миссис Севак.

Лошади медленно тащили экипаж.