Помоги мне подняться.

О господи, озари светом своим душу моей внученьки! Я паду к ее ногам, буду умолять ее, смиренно растолкую ее заблуждения!

— Мне, матери, ничего не удалось с ней сделать,— подчеркнула миссис Севак.— Видно, на ней лежит господне проклятие. Я не хочу ее видеть!

— Дочь моя, не говори так. София — моя кровь, моя плоть, вся моя жизнь. Я прижму ее к своей груди. Ведь Иисус согревал грешников на груди своей, давал приют даже вероотступникам. Он непременно исцелит и мою Софию... Ишвар Севак, кряхтя, поднялся с места, и, опираясь на палку, пошел искать Софию.

— Внученька, где ты там? — заохал он.— Подойди ко мне, дай мне обнять тебя. Мой Христос был любимым сыном у бога. Он помогал бедным, защищал слабых, спасал утопающих, наставлял грешников, утешал несчастных и страждущих. Разве есть другой пророк, чьи объятия были бы так же широко распахнуты, а сердце открыто для всех? Он единственный указует путь к очищению всем грешникам, нечестивцам, всем падшим людям. Если бы не он, где бы мы нашли спасение?

София стремительно убежала к себе в комнату. Она была расстроена, ей хотелось немедленно уйти из дома, найти приют где-нибудь далеко, в новом, незнакомом месте. Я могу работать,— думала она,— я в состоянии себя прокормить, надо сейчас же бежать отсюда.

Прабху Севаку было жаль сестру. Он был еще менее верующим человеком, чем она, однако никогда так смело не высказывал никому свои взгляды. Наоборот, он аккуратно посещал церковь, участвовал в семейных богослужениях, сам читал молитвы. В глубине души Прабху Севак считал, что к религии нельзя относиться серьезно, и в церковь ходил так же, как ходят в театр.

Потихоньку, чтобы не видела мать, он прокрался в комнату сестры.

— Софи,— сказал он,— зачем ты делаешь глупости? Разве это умно — совать палец в змеиную пасть? Ты можешь думать что хочешь, одно признавать, другое отвергать, но зачем во всеуслышание заявлять об этом? Зачем становиться посмешищем в глазах людей? Ведь никто не может заглянуть тебе в душу.

София с презрением посмотрела на брата.

— В вопросах религии я всегда буду поступать так, как подсказывает мне совесть,— ответила она.— Я не хочу притворяться и готова на любые лишения. Пусть и доме для меня нет места, но ведь существует еще огромный божий мир. Где-нибудь уж найду себе пристанище. Мне безразлично, что говорят люди, гораздо важнее остаться честной в собственных глазах. Лучше уморить с голоду, чем изменить самой себе.

Мир не так велик, как ты себе представляешь,— Прабху Севак.