София встала, успев шепнуть Винаю:

— Завтра я приду опять...

Винаю казалось, что кровь отхлынула от сердца, новый приступ слабости овладел им. София вернулась от двери, сделав вид, что забыла платок.

— Завтра мы вместе уйдем отсюда,— шепнула она.— Я сумею убедить Нилакантха, что ты раскаиваешься во всем...

София ушла, а в ушах Виная все еще звучал чудесной музыкой ее голос. Но появление доктора вернуло его из мира надежд и грез. Его уложили здесь же, в комендатуре, на мягкую постель, над ним колыхалось опахало. Но и предупредительность появлявшегося каждую минуту начальника тюрьмы и заботы доктора только раздражали и утомляли его. Ему хотелось побыть одному.

— Я чувствую себя гораздо лучше,— уверял он доктора.— Вы можете спокойно оставить меня до вечера.

Доктор беспокоился, уснет ли больной. Заверив его в этом, Винай наконец отделался от вежливо расшаркивающегося перед ним врача, а затем и от начальника тюрьмы: тот намеревался было хорошенько проучить Пиная после отъезда высоких гостей. Но, уезжая, Сардар сахиб распорядился, чтобы больному было оказано соответствующее внимание, иначе зго вызовет неудовольствие, и начальнику тюрьмы пришлось перестроиться на иной лад...

Нинам остался в одиночестве, необходимом ему для спокойных и глубоких размышлений. Душевное состояние его было сейчас подобно весам, чутким к малейшему изменению веса. С беспокойством думал он о матери, которая возлагала на него столько надежд. Для того чтобы помешать их любви, она отправила его в ссылку и опорочила Софию. Сердце ее просто не выдержало бы, узнай она о том, что они снова вместе. Для отца это тоже было бы ударом. Но в конце концов отец должен простить его, потому что способен отнестись сочувственно к человеческим слабостям. Если мать чрезмерно рассудочна, то у отца, кроме рассудка, есть и сердце.

Впрочем, почему, собственно, я должен считать свое чувство слабостью? — продолжал раздумывать он.— Я позволяю себе не больше, чем другие. Много ли в мире людей, готовых пожертвовать собою ради народа? Их можно перечесть по пальцам. И если, с одной стороны, правители не обладают ни разумом, ни чувством справедливости, а, с другой, сам народ не способен проявить необходимую энергию, неразумно приносить себя в жертву. Плача перед слепыми, ослепнешь сам.

• София встала, успев шепнуть Винаю:
• Потом мысли его приняли иное направление.
• Приверженность принципам несовместима с терпимостью.
• Посмотрим...
• Сегодня он потерял всякое уважение ко мне.
• Я тоже человек, София.
• София прочла ему вслух весь приказ.
• Лил дождь.
• Ну, а теперь готовься!
• Не подвергай меня этому испытанию, София!
• В ней нет ничего земного.
• Куда ты едешь?
• Кто угощал его бетелем, кто делился своим завтраком.
• Разница только в названии.
• Стыдиться надо зазорного да грязного дела.
• Скажи, чем бы, по-твоему, мне заняться?
• Как-то в полдень Сурдас дремал, сидя под деревом.
• Еще влетишь в какую-нибудь переделку.
• Это превратилось для него в привычку, в потребность.
• На что мне эти деньги?
• Нынче же скажи.
• Не оставь милостью раба своего!
• Похвалам издателей верить нельзя.
• Говорите с ним сами.
• Мне нужно благодарить отца.
• Надо бы прийти к вечеру.
• Гомер был слепым.
• Они всегда были и будут.
• В ту минуту вошел доктор Гангули.
• Разве только умру!..
• Откуда у нас деньги?
• Они на меня за это зубы точили.
• Что ты знаешь о ней?
• Знаешь ли ты, что меня зовут Наякрам?
• Этот наплетет все что угодно!..
• Но она сама не пожелала вернуться.
• Некогда я сам служил в полиции.
• Я думал как раз о вас.
• Они не боятся горькой правды.
• Тот оказался англичанином.
• Она не хочет возвращаться к нему.
• Это не царствование, а наказание за прошлые грехи!..
• Если их собрать, я бы утонул в них.
• Но это не злоба — это горе...
• Ты, наверное, никогда его не пробовал.
• Винай есть не хотел.
• Оба сидели неподвижно, словно статуи.